Евгений Язов

Вступительная статья

"Я не думаю, что можно научить даосизму или изучить даосизм" - Инь Чжун-шань (Лао-инь). Даосский монах монастыря Чжунъюэмяо, провинция Хэнань, уезд Дэнфэн.

За многие столетия существования Даосская Школа Самосовершенствования прошла множество стадий развития. Она была и сводом народного творчества – народа столь же мудрого, сколь и практичного в своей цельности, столь же древнего, сколь и сохранившего вечную молодость тысячелетней мудрости. Была и детищем учёных мужей, постигших вершину философской мысли и мистическим откровением великих алхимиков в предбытийном пространстве Космического Зародыша.

Вмещая в себя всё, от верований простого люда, до вершины ментальной деятельности человеческого общества, от экстатических шаманских литургий, до мистического опыта алхимической традиции, и всё же, она сумела совместить в себе тьму явлений в бесчисленной чреде и многоликости творения.

Став, многослойным архетипом человеческой Вселенной, многогранной пирамидой образного мышления и духовных трансформаций, она сумела, не потеряв ничего, охватить практически весь спектр знаний мирового сообщества, реализуя себя в каждый момент времени по-своему. Формируясь в узком кругу посвященных адептов, она все же не смогла бесконечно пребывать в тайне, а потому перетекла в общее горнило человечества, прекратив свое существование в виде практики отдельных ее представителей, став наследием всей человеческой цивилизации. Это свойство перетекания не замедлило отразиться практически во всех цивилизациях, стоящих у края бездны. «Дао невыразимо в словах: «Знающий не говорит, говорящий не знает» (56). И все-таки философский путь к чудесной тайне Дао есть. К ней подводит (но не открывает ее) специальная система категорий, которая вырабатывается Мудрецом, слившимся с этой тайной в центре сфероида Дао. Находясь в нем, Мудрец продуцирует диалектическую спираль имен. При этом сам Мудрец остается в абсолютной неподвижности, недеянии (у-вэй) и молчании. Встретив его сидящим с закрытыми глазами в одной и той же позе, вряд ли кто сразу признает в нем Мудреца, который в это время непрерывно «неговорением» и «недеянием» ведет Космическое Учение о Дао: «Совершенномудрый человек не ходит, а познает; не смотрит, но именует; не деяет, но создает» (47).Имена его не слышны в человеческой речи, они растворены в естественном звучании природы, где воедино слиты Вещь, Первопредок и Человек. Поэтому стремящийся постичь Дао слушает не трибунную проповедь, а голоса природы, в которых распознает имена Дао. Ученики Даосской Школы не сидят вокруг Учителя. Они отшельничают и путешествуют, ведомые спиралью Дао по горам и долинам, собирая распавшиеся в мире людей противоположности «женского и мужского», «белого и черного», «славы и бесславия», а Постоянное Дэ подхватывает этих отшельников и возвращает «в младенца», «в беспредельное», «в духовную простоту», мчит их к гармоничному Центру и соединяет с Тайной Дао [1]. Не угадываются ли в этом описании лики многих Святых Подвижников, существующих во многих народах, но самих же находящихся вне нации, расы, цивилизации.

Все стремления к чему-то большему, чем то, что уже имеет человек в своей повседневности – уже есть нечто, показывающее, что есть то, сокровенно-недостижимое, к чему можно приобщиться и постичь через это глубины основ мироздания. И всё же, всякое усилие, направленное на постижение Сакрального, Запредельного, по определению, заводит человека в тупики лабиринта преддверия истинного постижения. Попытка, каким бы то ни было образом определить имя и форму этого, всякий раз приводит к ограниченно-философским спорам и к появлению всё новых и новых учений, которые, в силу своего количества, необратимо становятся лжеучениями со лжемудрецами во главе. Этот неконтролируемый процесс естественным образом приводит к падению нравов и развитию патологически вульгарной ориентации жизненных идеалов общества. Трудность адекватного интерпретирования – отражения и выражения лишь умосозерцаемого, но Постоянного Дао формируется вовсе не по прихоти Святых Даосов, то есть не по причине их личного хотения или нехотения. Уж слишком несовершенен телесный, духовный и идеальный материал Поднебесной для отражения целостного и гармоничного генезиса Дао. Некогда бывшее стройным, мироздание Поднебесной раздроблено на части. Живой и Органичный Дух выбит со своего Центрального Места и превращен в демоническую силу, сеющую среди людей страх и жадность. Разум людей постигла крайняя степень безумия, которую они принимают за норму разумности. Авторитет первопредков и их имена узурпируются правителями. Узоры Неба и порядки Земли смещаются и деформируются, отчего вещи Поднебесной теряют космическую (сакральную) ориентацию и ходят зигзагами, как попало. В Поднебесной нет ни одного совершенного телесного, духовного или идеального объема, на котором мог бы высветится спиральный образ Постоянного Дао. В осколках же Поднебесной оно отражается лишь в стылых световых бликах и тенях. Поднимая эти осколки прямо из-под ног, каждый прохожий вразнобой и произвольно судит о Дао. Это и есть, собственно, спор о «именах», за которыми ученые мужи не видят простой, и легко интерпретируемой сути – практического постижения Постоянного Дао посредством «вскармливания» и «пестования» ничем не приукрашаемого естества.

Даже духовность и совершенство мудрости, равно как и эволюция качественных показателей людей, постигших их – не более чем показатель возможности существования того, что наличествует за пределами спектра восприятия «человека разумного». Дао-идея есть идея связи человека с действиями их порождающими в глубинах естественно-природного зачинания. Дао-стезя – это Связь идущего со всем, что его окружает и порождает возможности перемещения.

Здесь все определения отодвигаются в сторону, и вступает в силу Даосский Принцип, согласно которому происходит Дао-связь идущего или Дао-стезя – недеяние (у-вэй) и действие посредством его. Примеры применения этого, одного из самых тонких, принципов Дао, можно найти как в повседневной жизни любого из нас, так и в мистических категориях Дао-связи индивидуального познающего начала с реализацией естественного космогенезиса.

Более или менее точное значение этого принципа состоит в том, чтобы действовать без форсирования – двигаться в согласии с течением хода природы, что и является, собственно, Дао-стезей – принципом идущего. Это понимается лучше всего при наблюдении за динамикой вод. Недеяние познаётся, например, в парусном спорте, так как тут используют естественно-природные механизмы без подключения сознательной активности человека. В парусном спорте, планеризме, катании на водных лыжах, лыжном спорте и других подобных занятиях нельзя повернуть под острым углом, потому что при таких резких поворотах человеческие мышцы вместо того, чтобы использовать окружение, состоящее из воды, ветра, силы тяжести и других природных явлений, должны преодолевать их. Суть недеяния, в практическом смысле, состоит в том, чтобы любые повороты происходили по дуге вместо ломаной, а потому весь биологический мир – с водой как главной его составляющей частью – состоит из парящих закруглений. «Развитие» Дао происходит по алгоритму органичной естественности, то есть многоуровневого разворачивания идеально-духовного объёма спирали Дао – это и есть, собственно, недеяние, как способ делания. Любая практика, как внешней направленности, так и мистической духовной работы, связана с этим принципом самым непосредственным образом.

Нельзя утверждать, что жизненная субстанция органического генезиса (дыхания-ци) движется иначе, чем в токе плавных и округлых завихрений, создающих сфероиды, содержащие в минимуме – процессы космического развития (в пространстве), а в максимуме – дальнейшую их эволюцию (во времени). И в том, связь-причина всего сотворенного.

Таким образом, становится ясно, что все писания на предмет деятельности Дао, не могут служить предметом знания. Это скорее предмет индивидуального внимания, направленного на идею собирания эликсира (дань) внешнего порядка и ограниченного свойства, которая может привести к внутреннему развитию лишь при условии его переплавки, трансформирующей его на качественном уровне. В таком случае, вся организованная Даосская религиозная концепция не может рассматриваться с позиции Великого Дао. Это не более чем условия собирания внешнего эликсира, выраженные в различных формах знания, которое можно выразить лишь во внешнем их проявлении. Необходимость этого заключается, прежде всего, в алхимической переплавке одной формы грубой энергетической, жизненной субстанции, в другую, более тонкую субстанцию органически-сознательного порядка. Как сказано в оде Цзя И «Птица смерти»: «Можно Небо и Землю с пылающим горном сравнить. Превращения и Перемены свершают работу, уголь – силы инь, все на свете – кипящая медь. То погаснет, то вновь разгорится огонь, Переплавкам Вселенским нет счета, не найти постоянства ни в чем. Мириады метаморфоз, сотни, тысячи превращений, нет предела-конца непрестанному круговороту. Человек появляется в мире невольно – к чему так цепляться за жизнь? После смерти изменится, станет чем-то иным – горем можно ли это назвать? Дорожит своей жизнью глупец, презирая других, лишь собою гордится, но Мудрец видит глубже: сущее не обратится в ничто».

Так как, в основе всех фундаментальных Школ Даосизма есть действия направленные на сознательную открытость адекватной реальности, закрадывается мысль, что внутренняя культивация уходит в индивидуальную практику каждого практикующего. В этом есть некое преддверие в постижении Дао-действия, алхимический акт формирования существа с отсутствием эгоцентриского целеполагания, а значит и формирования сакрализованного мифосущества.

Рассматривать Даосскую Школу как путь верования – уходить от основы практики, хотя, как выясняется, это широкоупотрибимая форма, распространённая в народе, как в Китае, так и за его пределами. В подобного рода верованиях профанического содержания теряется первоисточник. На его место встают синтезированные виды вероучений, в основном, в форме суеверий и народного фольклора, что не имеет ничего общего с практикой. Вера в сверхъестественных существ, божеств и духов – это лишь малое из того, что сопровождает подобные проявления учений. В связи с этим возникает оккультная обрядовость, как фольклорное явление. Конечно, не исключается существование внешних этических и нравственных преобразований, как способов обретения святости и приобщения к кругу высших божеств, но, всё-таки, те, кто пытаются приобщиться к внутренним преобразованиям, сталкиваются с различными культивациями внутренних сущностей и энергий, опирающимися, в основном, на развитие сферы сознательной деятельности в первичной монаде многоканальных медитативных построений.

Где же в таком случае мы можем найти основной источник Даосизма – в историческом прошлом, в условиях духовности общественного строя или же в самой практике, как фундаментальной основе Учения и его идеологического оправдания? Легенды, предания и истории о величестве постижения Святых Даосов, описывающие их достижения, в основном, не объясняют генезиса мифокультуры Дао и, тем более, не раскрывают секретов внутренней культивации и секретов тех сил, которые заложены в знания о понятиях истинности. Все эти истории, нередко, входящие в состав «Даосского Канона» («Дао-цзан», «Дань-цзинь» и др.) - не более чем элементы всё того же алхимического процесса, то есть процесса переплавки и пролонгированной сублимации одного иерархического порядка в другой. В этом процессе слишком много независимых элементов в независимые моменты времени, потому адекватно описать их практически не представляется возможным. Истории же о житии Святых Отшельников – это не более чем символичная попытка демонстрации действия сил, заложенных в основы алхимического процесса, наполняющего природу Неба, Земли и Человека с одинаковой силой, но в разных иерархических структурах.

Пожалуй, самое главное, на что указывает всё предшествующее – это цельность ритма, движения и мелодии, которые выстраивают идеальную структуру Даосской Интеграции.

Совершенствование в направлениях архетипа Мифо-Мудреца Дао и траектории, которые вынуждены проделать совершенствующиеся, могут быть разными, но все они объединены ритмом, характером движения – приводящего к центру, либо уводящие от него и, что немаловажно, мелодикой практических нюансов выполнения внутренних техник. Вся эта совокупность может формировать духовность, предшествующую движению в разнообразных иерархических структурах, а может отводить от неё, может помогать жизни среди живущих, а может мешать, это зависит от реализации совокупности сил, а не от их количества. В конечном счёте, обладать силой можно лишь в случае её выработки и развития, но никак не в случае получения её посредством духов или структур их превосходящих (например, эгрегоров), что нельзя отбрасывать при реализации внутреннего пути.

Многие практикующие с лёгкостью уходят от пути самореализации, желая при минимуме затрат наполниться силой сверхъестественных эссенций, чаще всего, используя возможности человеческого тела наполняться силами макрокосмоса. Это, чаще всего, приводит к «соревнованиям» с грубыми психо-энергетическими структурами и полями низшего иерархического порядка. Причина этого в том, что есть момент очистительной алхимии в человеческом теле, о чём, некоторые в макрокосмосе могут только мечтать. Человек же увлекшийся, так называемой, «охотой за силой» приходит к результату внечувственного (трансцендентального) опыта, чаще всего, выходящего за рамки естественного пребывания в человеке. Далее, теряется объективный контроль и, некогда полноценный человек, становиться лабораторией по превращению огрублённых частиц густо населенной Вселенной в тонкую материю (здесь мы сталкиваемся с феноменом «замены» или, как принято говорить в странах запада, с «одержимостью»).

В конечном счёте, непонимание законов или наивное неверие в них, не освобождает никого от потери направления эволюционного роста и, таким образом, от культивации приемлемых для своего иерархического положения сил, вращаясь в ограниченных понятиях магии и магических превращений. Все, кто встают на скользкий путь магических и шаманских практик, имеют очень большой шанс уйти от возможности адекватного духовного развития, которое не может, в силу созданных условий, опереться на внутреннюю основу и качества совершенствующего, а вынуждено пребывать в круговороте духов, наполняющих жизнь. Этот аспект очень важен, поскольку приобрёл магическое значение в Даосском понимании и получил название «шанчин», как форма Даосского мистицизма, культивирующегося в некоторых группах. Этот еретический путь требует нахождения сил вне человека, так как, при отсутствии личного роста человек вынужден искать точку опоры на стороне. Чаще всего такая помощь быстро находится, только не совсем в тех кругах. В последствии вырабатывается такая необходимость во всяких внешних ухищрениях, типа ритуалов, талисманов и амулетов, различных предметов силы, что собственно сам человек становиться лишь их придатком. В конечном счёте, нужно помнить, что все эти атрибуты являются неотъемлемой частью шаманизма и профанных методов развития – магии, внешней алхимии и т.д.

Согласно ключевым Даосским концепциям отсутствие в подобного рода практиках внутреннего духовного направления, особенно у тех, кто возглавляет данные движения, делает направление Магического Даосизма ущербным по отношению к самому понятию Дао. Это связано с тем, что в этом случае используется сила не для внутреннего преобразования, а для условий трансформаций неестественных для человеческого развития психоструктур и энергий. Как уже упоминалось, такой человек выступает некоей биолабораторией для ничего не значащих в его микрокосмосе операций. Многие на этом пути растеряли своё психическое и физическое здоровье и, не менее прискорбно, что возможности внутреннего, адекватного развития они растеряли тоже.

В Даосском мировосприятии путь реализации, а тем более, позже сформировавшегося, бессмертия, создавался не только Циклическими Изменениями (Чжоу И) – Небом и Землёй, сезонами – осенью, зимой, весной и летом, структурами мира – горами и реками, облаками и лесами, но и совершенномудрыми, собирающими силу и управляющими первобытной монадой первичного мироустроения – Младенца Дао. Такими людьми в Древнем Китае были Лао-цзы и Чжуан-цзы, Ле Юйкоу и другие, микрокосмические мифомиры, участвующие в иерархическом построении себя, согласно естественно-природным формированиям (здесь следует обратить внимание на то, что в других культурных и географических регионах мира присутствовали другие Мудрецы, выполняющие ту же эволюционную роль). Конечно же, каждый из них занимал свою Центральную Позицию, каждый по-разному выражал и формировал свой Путь, но конденсация Дао-связи происходила непрерывно и выступала основой всей философской и мистической системы Поднебесной. И именно та конструкция, которая выразилась в генетической спирали Дао, а затем определилась в идеальный объём, была представлена миром Лао-цзы.

Учение Лао-цзы, именуемое Дао и Дэ, то есть «Путь» («Стезя») и «Благодать» («Благая Мощь») - это идеальный духовно-телесный объём в проекции на поверхность Земных и Небесных сфероидов. По сути, Дао и Дэ перевести, даже на современный китайский язык идеологий, нельзя, можно лишь выразить свои ощущения от контакта с этим объёмом. Сказать о том, что Дао и Дэ в совокупности формируют понятие Дао и, того более, синхронизируют категории его выражающие – это не совсем корректно. Дао и Дэ непосредственно, своим влиянием, формируют структуру недеяния, то есть состояния, которое позволяет реализовать цельность Дао-космоса через себя, являясь Дао-действием. Более точно можно сказать, что способ действия Дао и Дэ именуем недеянием, а недеяние несёт весь генетический объём Дао и Дэ. Можно также сказать, что Учение Дао и Дэ - это учение неназванной силы, завершение конструирования принципов, созданных или увиденных в предшествующем периоде, задолго до китайской, а то и вообще известной земной, цивилизации. В связи с этим со временем уплотнения, далёкого от естества Дао и Дэ, социального объёма, возникла потребность в качественном построении Даосизма, то есть в переводе его категорий на, понятный всем, профанический язык. Потребность же в качественном построении Даосизма возникла не столько и не только среди тех, кто культивировал внутреннюю природу, то есть практиковал методы «вскармливания жизни» - ян-шэн, но и во всём обществе того периода. Потому, со временем, учение Даосизма превратилось в щит, который скрывает всё, что за ним находится. Это, некое, преддверие. Первым этот щит принял Лао-цзы, затем ему помог Чжуан-цзы и др.

Но, всё-таки, Дао никогда не будет иметь формы для тех, кто не обратил внимания на свою природу, оно бесформенно. Форма обретается только в случае обретения духовности и доверия, что немыслимо без практического использования недеяния – основного наместника феномена Дао и Дэ. В связи с этим, многие основатели классического Даосизма отвергали какие-либо усилия своей природы и говорили о естественном движении, направленном на гармоничное участие в Макрокосмическом Обороте. Но такой путь возможен при образе жизни отшельников, вдали от общества, ибо здесь сила исходит из результата внутренней свободы. Но всё-таки, любое действие требует усилий, даже если просто держаться на воде, то есть, можно сказать, что и недеяние – это «безусильное» усилие со стороны органичного целого Дао и Дэ.

Даосизм, как Школа Совершенствования – это путь непрерывных трансформаций и взращивания некоторых свойств в теле в форме сознательных и активных энергий. Основное, к чему подходит практикующий Даосский Метод – это обретение внутренней (сакральной) сверхбытийной формы. Формы, которая контролируется и реализуется адептом. «Три сокровища», рассматриваемые в традициях Даосизма – жизненная энергия (дыхание-ци), семенная эссенция (семя-цзинь) и природная духовность (дух-шэнь), пестуются и взращиваются теми, кто практикует Путь Внутренней Алхимии («Путь Золота и Киновари»), и создаёт этой практикой драгоценную субстанцию – Эликсир (дань).

Инструментом, пестующим внутренние сокровища, являются печи. Считается, что у женщин структура печей работает по принципу ткацкого станка, вырабатывая духовные субстанции «инь» а у мужчин – по принципу гончарного круга, вырабатывая духовные субстанции «ян».

Путь же описывается обычно так: адепт, собирающий и выдерживающий инь и ян, образует Духовный Зародыш – юань-ин, который, являясь, по сути, Младенцем Дао, энергетически наполняет всё тело адепта. После этого происходит глубокая перестройка организма и юань-ин как бы замещает грубые и слабые энергии собой («рождение юань-ин»).

Когда говорится о собирании инь и ян, речь идёт об образовании некоей «энергетической матки» внутри «Поля Эликсира» – дань-тянь или в месте «Среднего Котла» - чжун-вань (для совершенствования «Небесного Механизма» – тянь-цзи), где и образуется Зародыш.

Образование Зародыша не означает образование «Пилюли» («Завязи»), которая в контексте Алхимии носит название сюаньгуань-ицяо [2]. Зародыш необходим для собирания Эликсира, который образует Пилюлю, а она, в свою очередь, – «Золотой Цветок» (цзинь-хуа). Зародыш позволяет регулировать иньский огонь и янское пламя для плавки пилюли. Пилюлю образуют знаками «цянь» и «кунь», а Зародыш подчиняется знакам «ли» и «кань». «Ли» ведает гончарным кругом, «кань» – ткацким станком [3]. Объединение этих законов означает «движение Дракона и Тигра вокруг Великого Единого». Механизмом, который приводит в действие ткацкий станок и гончарный круг, является, так называемый, «Малый Небесный Круг» (сяо чжоу тянь) или «Циркуляция Света». Таким образом, «Малый Небесный Круг» образует Зародыш и, подготавливает условия для того, чтобы он образовывался, то есть собирал инь и ян. «Большая Небесная Орбита» (да чжоу тянь) образует Пилюлю.

«Большой Небесный Круг» также может участвовать в образовании зародыша, но при этом может потеряться очень много энергии, так как первоначальное количество инь и ян не собрано, поэтому лучше начинать практику с «Малого Небесного Круга», пока не образуются инь и ян в пределах контролируемой Эссенции, а уж после переходить к большому.

Итак, на начальной стадии выстраивается физическое тело, и всё сводится именно к этому. Без внешнего усиления нельзя достигнуть успеха в практике. В основном всё сводится к «выдерживанию» костей и желёз в определённых качествах энергии. Внутренние ощущения, которые появляются в процессе практики, проходят циклический ряд синтеза и из хаотичности переходят в упорядоченные действия, создающие условия для более тонкой и качественной работы. Ощущение энергии ещё не означает возможности созидания и выстраивания внутренних процессов. Найти правильное применение энергии – важная задача практики.

Для того чтобы избежать негативных явлений в работе, надо уделять большое внимание «запечатыванию» тела и сознания. Это означает, обращать внимание на принципы, по которым строится движение и покой тела, регулировать эмоции и упорядочивать сознание. После того, как тело и сознание подготовлены, создаются условия для формирования энергии, а затем связывания её. Когда энергия связывается и очищается, говорится об образовании юань-шэнь («главной души»). Основная особенность юань-шэнь – реализация действия посредством недеяния, что, собственно, является основой любой зрелой работы над духовностью.

Качество недеяния вытекает из взаимной переплавки и соотношения инь и ян, как «бытия» и «не бытия». Так что, можно сказать, что недеяние как присуще Дао, так и чуждо ему. За этим кроется позиция реализации недеяния, исходящая из глубины естественности. Первостепенно же следует уяснить, что добавление к жизни искусственного и формирование «механического (аналитического) сознания» – это уже разрушение недеяния, как основного атрибута Дао и Дэ в процессе индивидуального совершенствования.

Осознание иррациональной глубины бытия вызревало на протяжении тысячелетий в самом основании мифа Земли, отразившись в концептуальных основах Даосского мировосприятия. Даосский мифомудрец вызревает и взращивается на протяжении всей практики, как Младенец Дао – принципиальная основа «видения», реализуемого в ключе Даосской Школы в человеке – Даосе.

Во всём вышесказанном уже есть небольшая погрешность. Попытка определить, назвать и поставить на то место, где положено быть никогда не приводила к правильному восприятию существа вопроса. Ведь: «Человек при рождении покоен – это его природное свойство. Начинает чувствовать и действовать – и тем наносит вред своей природе. Вещь приближается, и разум откликается – это пришло в движение знание. Знание и вещь приходят в соприкосновение – и рождается любовь и ненависть (страсти). Когда любовь и ненависть обретают форму, то знание устремляется вовне и уже не может вернуться назад, а природный закон (внутреннего соответствия) оказывается нарушенным». («Хуайнань-цзы»).

________________________________

[1] А. Е. Лукьянов. «Лао-цзы и Конфуций: философия Дао». Москва – «Восточная литература» РАН; 2000 г.

[2] Сюаньгуань – «тайная застава» (по одним данным находится между бровями, через этот «сокровенный проход» душа после смерти покидает тело, направляясь в рай; по другим данным её указывают при посвящении в секте, это проход в бессмертие; есть представление, что не имеет фиксированного положения и перемещается от центра мозга к сердцу через «жёлтый двор» хуантин, далее к солнечному сплетению (точка чжунвань) и копчику (вэйлю)). Ицяо – «единая полость», «одна полость» - (1. «сокровенная застава» сюаньгуань в теле человека. «Занимающийся Путём-Дао сначала созерцает своё собственное сердце, созерцает тонкости сердца, в «сокровенной заставе» единая полость света души-лин» - «Полная книга – чистый смысл природы и жизни», «Син мин гуй чжи цюань шу». «Единая полость» света души-лин - линмин ицяо – мозг (нивань) и дух-шэнь мозга. 2. Одна из семи полостей – глаза, уши, рот, нос и т.д.)).

[3] Начиная с Вэй Бо-яна (2 в.) нумерология и категории классического «Канона Перемен» (И-цзинь) постоянно используются в качестве основного языка написания динамики алхимического процесса.